Стон и шепот  - Стелла Грей

– Расстегни ширинку, – вновь велел Руслан. – Хочу твои руки… очень хочу твои руки.

Мои руки его как раз очень не хотели, но кто же их спрашивает?

Я нащупала молнию, под которой ощущалась внушительная твердая плоть и, взявшись за “собачку”, потянула вниз.

Прикусила зубами свою нижнюю губу, пытаясь болью подавить панику, и уже хотела положить ладонь на то самое, что и просили, когда в кармане мужчины оглушительно зазвонил телефон.

Руслан громко выругался, глянул на экран и выругался повторно, ну а я с облегчением поняла, что звонок мой пленитель проигнорировать не может, и дальнейший разврат откладывается.

* * *

Руслан Коршунов

Бывают звонки, на которые нельзя не ответить. Этот был из этого разряда. Я быстро вышел из музыкальной комнаты и только в холле поднял трубку. Мне не хотелось, чтобы Ева хоть краем уха слышала разговор.

Если я хочу трахаться с определенной бабой, то это не повод пускать ее в жизнь дальше собственного члена.

– Руслан Михайлович, – раздался с той стороны голос доктора Виктора Павловича Орлова, от которого я боялся каждый раз услышать самое страшное. Пожалуй, это вообще единственный страх в моей жизни.

– Добрый вечер, что-то случилось? – пальцы невольно сжались на трубке куда крепче, чем следует.

– Да. Катерине Павловне стало хуже, а вы просили сообщать обо всех изменениях в ее состоянии.

До боли закусил щеку с внутренней стороны, так, чтобы почувствовать вкус крови и не выматериться вслух. Не тот случай, когда можно выражать чувства, бушующие внутри, бранной лексикой.

– А терапия? Вы говорили, что она может принести улучшения, – наконец спросил я.

– Руслан Михайлович. – Орлов с той стороны устало вздохнул. – Вы же далеко не мальчик, чтобы верить в чудеса. Тем более не при диагнозе вашей матери. Плоды терапии уже в том, что она жива, а все остальное…

Я фактически видел, как врач развел руками на противоположном конце провода, а мне только оставалось принять его правоту.

В случае матери чудес не случается.

– Я скоро приеду, – произнес в трубку и отключился, уже направляясь к лестнице, а по пути давая указание одной из горничных найти Николая.

Он застал меня у гаража, когда я самостоятельно выгнал один из автомобилей наружу.

– Будут какие-то указания, Роман Михайлович? – спросил начальник службы охраны.

– Да, – мой голос звучал отрешенно и бесцветно. – Вернусь, скорее всего, завтра вечером, сегодня заночую в Москве. Тебе особое задание следить за Евой и дать ей утром телефон, пусть позвонит бабушке. Проконтролируй, чтобы не сказала ничего лишнего.

– Хорошо, я вас понял.

Сразу после его ответа я выжал сцепление и вдавил газ в пол.

Нет, я не добрый самаритянин, расклеившийся в один момент от призрачного шанса, что Ева мне даст. Совершенно нет.

Просто вся ситуация на себя проецировалась. Я со своей матерью нормально общаться уже никогда не смогу, а у Евы еще есть время. Так пускай, мне не жалко пары минут телефонного разговора.

Что же касается ночевки в городе – ничего удивительного. После любой поездки к матери я чувствовал себя опустошенным настолько, что никого не хотелось видеть, и уж тем более трахать.

Уязвимые и слабые места есть у всех, Катерина Павловна была моим. Надежно спрятанным и оберегаемым, как самое ценное и хрупкое, которое рано или поздно исчезнет из его жизни, но он упорно продолжает удерживать, чтобы не загнуться самому…

Двигатель взревел оглушающе громко, когда машина вырулила на полупустое в этот час шоссе. Нарушая все мыслимые и немыслимые правила, я летел на встречу к матери.

* * *

Хуже утра после встречи с последней живой родственницей может быть только утро, когда на стол кладут уведомление о скорой проверке из налоговой.

Просто прекрасно!

И дело не в том, что я боялся аудитов, просто любой, даже самый мелкий предприниматель знает: когда налоговики хотят докопаться, они это сделают, даже если у тебя нет нарушений в копейку. Цель таких проверок исключительно в том, чтобы содрать с тебя денег либо в казну государства, либо в карман проверяющего. Нужное подчеркнуть.

Пока гонял бухгалтеров и договорников на предмет особой боеготовности, чтобы подтянули все хвосты и почистили косяки, пришло письмо из Сочи.

Умничка-девочка Варвара отчитывалась о делах, а еще, что менты полдня опрашивали всех сотрудников офиса и срывали рабочий график, мол, искали свидетелей какого-то убийства неподалеку.

Я даже вникать не стал, ответил, что она на месте главная, и по такой фигне меня может не беспокоить.

В обед сотрудники решили, что хреновых новостей на сегодня было недостаточно, и преподнесли вообще хуевую. Вначале в дверь постучали излишне робко, скорее, погладили снаружи, отчего я сразу ощутил масштаб будущего пиздеца. Если сотрудники уже вжали голову в плечи и стремаются моей реакции, значит, все, вскрылось что-то дикое.

– Войдите.

В кабинет шагнула, ей-богу, мышь серая, в первый раз вижу, еще и прозаикала что-то едва слышно.

– Кто такая? – спросил, хмуро косясь на папку в ее руках.

– Ульяна Рыбкина, стаж-жер. Тут в-вот. – Она все же прошла на негнущихся ногах к столу и положила документы. – У нас десять миллионов не оплачены с 2016 года.

– Прекрасно, блять! – выразил я свое отношение к произошедшему и в следующий час уволил накосячившего бухгалтера и юриста, решившего прикрыть свою жопу и послать ко мне на съедение неопытную стажерку. Ненавижу такие подставы в коллективе, ибо не хрен.

До вечера в итоге вскрылся еще с десяток более мелких косяков, а я уже прикидывал размеры будущих штрафов, потому что вкладывать бабло ни в чьи карманы просто так не собирался.

Почту заваливали письмами из различных отделов, поэтому, когда пришло сообщение из Челябинска о бабке Евы, я даже открывать его не стал. Лишь глянул на тему: “Выполнено”. Значит, все прекрасно, можно выбросить эту заботу из головы.

В итоге офис расходился с работы поздним вечером, а я на полном серьезе собирался вторую ночь подряд ночевать в Москве, потому что ехать за город не было никакого желания. Да и толку, Ева наверняка спит, и будить ее, пытаться что-то изображать в сексе…

При мысли о сладкоголосой девочке внутри вскипело желание, быть может, все же стоило поехать домой и забыться после тяжелого дня в ее руках.

Вот только добровольности в действиях сирены пока еще было мало, приходилось подталкивать, помогать. Поэтому на веселую игру под названием “разврати девственницу и ничего не добейся” я мог потратить остаток ночи.

Я уже подъезжал к московской квартире, которую держал специально для подобных случаев, мобильный разорвался трелью. Глянув на экран, я увидел номер Николая.